“Эксперт” о Швецарии

Журнал "Эксперт" №5(378) 11 ФЕВРАЛЯ порадовал очередной и отличной страновой подборкой. На этот раз речь пойдет о Швейцарии. М.П.

Альпийское далёко

Нейтральная Швейцария уже сотни лет является островком стабильности в бурлящем вокруг нее мире. И что самое главное — мир согласен с этим, поскольку мировым элитам, что бы ни творилось на планете, всегда нужно надежное и спокойное место

Если мировое правительство существует, то оно наверняка расположено где-то в Швейцарии. Слишком уж необычно положение на политической карте мира этой альпийской страны, не имеющей выхода к морю, но зато обладающей живописными горами и расположенной относительно недалеко от ведущих столиц Старого Света.

Жители этого государства на первый взгляд скучны и молчаливы. Возможно, они знают некую Большую Тайну.

Нейтральная Швейцария уже сотни лет является островком стабильности в бурлящем вокруг нее мире. И что самое главное — мир согласен с этим, поскольку мировым элитам, что бы ни творилось на планете, всегда нужно надежное и спокойное место. Бизнесменам — чтобы хранить за крепкими банковскими запорами свои деньги. Политикам — чтобы проводить переговоры. Транснациональным компаниям и авторитетным международным организациям — чтобы располагать свои штаб-квартиры, не опасаясь политических и социальных потрясений и пользуясь налоговыми льготами. Иными словами, если бы Швейцарии не было, ее стоило бы придумать.

Как известно, эта страна ни с кем не воюет с 1815 года. Возможно, потому что враги со времен Наполеона никак не могут отыскать в Швейцарии, на две трети покрытой горами, ни одного более-менее крупного города. Ну, хотя бы с населением в полмиллиона человек. И со столицей неразбериха: Берн официально именуется лишь федеральным городом.

Да что там столица… Даже своим названием это альпийское государство крепко запутало мир. Каждый умный школьник знает, что страна называется Швейцарская Конфедерация. Однако на самом деле это… федерация. Причем давно — еще с 1848 года.

Украинская политическая элита и философская богема имеют особый счет к Швейцарии. Почему-то околовластных мыслителей назойливо посещает мысль, что Украина обязательно должна стать восточноевропейской Швейцарией. Беседуя во время интервью с такими персонами, «Эксперт» не раз убеждался: подобный лозунг — просто заполнение идейного и идеологического вакуума. Коммунизм мы теперь не строим, все прочие лозунги быстро дискредитируют взявшие их на свои билборды политики, а вот швейцарцем ощущать себя хочет, наверное, каждый. Ведь это одна из самых зажиточных наций на планете.

При подготовке этого номера, в котором есть страновой проект «Эксперт-Швейцария», наш редакционный коллектив обнаружил, что в этой стране много странностей. Референдумы тут проводятся по четыре раза в год, причем вопрос может ставиться о строительстве бассейна, а может — о членстве в международной организации. Швейцарцы сами решают, какие налоги и куда платить, при этом федеральный центр за долгие годы жизни в едином государстве так и не задавил кантональный уровень.

Если предложить украинцам проголосовать на референдуме по поводу того, чтобы вовсе отменить налоги, уверен, наберется 99% голосов «за». В Швейцарии результат наверняка будет противоположным. А всё потому, что житель альпийской страны знает не только цену своему благополучию, но и его причину — строгое и неукоснительное выполнение законов. Не будешь платить налоги — не за что будет убирать двор, мостить дороги, строить мосты и туннели. Но при этом, если чиновник позволит себе не делать свою работу, сограждане быстро накажут его рублем. Точнее — франком.

Так какую же Большую Тайну знают «мальчиши» из Швейцарии? Скорее всего, их несколько: не надо с кем-то дружить против кого-то, не следует брать на себя много союзнических и прочих международных обязательств (страна стала членом ООН только в 2002 году), но при этом содержать большое число солдат-ополченцев (при населении 7,9 млн человек армия насчитывает 200 тысяч) и иметь в доме оружие. Нужно держать язык за зубами, добросовестно и спокойно делать свое дело, создавать благоприятные условия для внедрения новых технологий и поддержки старых традиций. Ведь инновации привлекают венчурный бизнес, самобытность — туристов, а всё вместе — покупателей.

Так что за швейцарской идиллией стоит кропотливая работа, понимание тонкостей международных отношений, независимость судов, банковская тайна и при этом строгий контроль со стороны властей. В том числе за миграцией. Причем гражданское общество здесь имеет массу самоограничений — минареты строить нельзя, белые грибы собирать не принято, нарушать тишину и правила дорожного движения тоже. О нарушениях быстро узнает полиция — для этого не нужно множество видеокамер. Как правило, швейцарцы считают своим долгом сообщить о «непорядке» куда следует. Вероятно, не зря их раньше именовали швейцарами!

Впрочем, не исключено, что глобализация сделает свое дело — и прежней Швейцарии вскоре не будет: в Женеве всё больше темнокожих, английский вытесняет кантональные языки, а тамошние банки уже не выглядят неприступными крепостями. Теперь они обязаны раскрывать данные, если их клиенты подозреваются в уклонении от уплаты налогов в своей стране.

Впрочем, мировое правительство не дремлет. Если оно, конечно, существует…

Автор: Андрей Блинов

http://www.expert.ua/articles/21/0/11061/

Нейтральная и рациональная
ШВЕЙЦАРИЯ

В основе государственной и экономической политики Швейцарии лежит разумный прагматизм

Третьего марта в Швейцарии пройдет один из самых важных за последние годы, по мнению местных СМИ, федеральных референдумов. На всенародное голосование будет вынесена «инициатива Миндера», предлагающая ограничить зарплату местных топ-менеджеров. Инициатива предлагает отказаться от «золотых парашютов» (выплат «топам» при их увольнении) и обязать предприятия регулировать своим уставом выплачиваемые топ-менеджерам бонусы, пенсии, кредиты и займы. Также планируется ввести для всех акционеров компании электронное голосование, чтобы их интересы не были представлены, как это нередко случается, одним-единственным членом руководства компании.

Интересно, что сам автор инициативы сенатор Томас Миндер — успешный предприниматель, который во время последних парламентских выборов заявил: «Я буду заниматься политикой, потому что я ее презираю». Как пишут швейцарские массмедиа, на выборы он шел с лозунгом: «Лишить топ-менеджеров премий, установить максимальный уровень доходов, а излишки направить на социальные программы». И после избрания в парламент о своих обещаниях он не забыл. Как показывают опросы общественного мнения, его инициативу поддерживают примерно 60% швейцарцев.

Рациональная политика…

«Инициатива Миндера» — пример того, как в Швейцарии пытаются решить проблемы, актуальные во многих странах, но представляющиеся там неразрешимыми. Возрастающее социальное неравенство, когда развалившие работу предприятия «топы» увольняются с многомиллионными компенсациями, вызывает раздражение во всём мире. Особенно во время кризиса.

Однако дальше возмущения «народных масс» дело, как правило, не идет. И это понятно — политическая и деловая элита крепко-накрепко связана узами. Да и как политик может голосовать за ограничение привилегий топ-менеджеров, если сам намерен после окончания своего срока пересесть из кресла парламентария в офисное кресло большого коммерческого босса? Вот и в Швейцарии верхняя палата парламента высказалась, что «подобные меры значительно снизят прибыльность предприятий, негативно скажутся на общем уровне экономического развития страны и ее конкурентоспособности на мировом рынке».

В других странах народ, услышав такое мнение своих политиков, побурчал бы в очередной раз на тему «все они одним миром мазаны», а глухое недовольство ушло бы в песок. Правда, история учит, что социальные котлы, если температура в них переходит за красную черту, а предохранительный клапан закрыт, время от времени взрываются. И не Швейцарии ли, где сотни лет находили приют эмигранты-революционеры, этого не знать? Поэтому проблемы, которые в других государствах вызывают бурные демонстрации, в этой альпийской стране выносятся на всенародный референдум. Как народ решит, так и будет — прямая демократия в действии.

Санкт-Мориц — столица двух зимних Олимпиад, 1928 и 1948 годов

И в этом нет никакой «демократической романтики» — это чистый рационализм, благодаря которому градус социальной напряженности в Швейцарии намного ниже, чем у ее европейских соседей. Социальная стабильность подкрепляется и материальными причинами. В список пятисот миллиардеров планеты входят не более десятка швейцарских граждан, однако если брать средние показатели по стране, то, согласно рейтингу немецкой страховой компании Allianz Global, швейцарцы — самые богатые люди на планете.

Благодаря своему политическому рационализму Швейцария, состоящая из 20 кантонов и шести полукантонов, жители которых говорят на разных языках, остается стабильной страной. И это в то время как в Европе постоянно тлеет огонек сепаратизма. «В Швейцарии существуют определенного рода сложности во взаимоотношениях между немецкоязычными и франкоязычными кантонами, причины которых заключаются прежде всего в отличии интересов, — признался ”Эксперту” посол Швейцарской Конфедерации в Украине Кристиан Шёненбергер. — Однако система федерального государственного устройства позволяет эти проблемы решать за счет предоставления кантонам определенных прав. Например, франкоязычный кантон Женева решил проводить очень обширную и дорогую социальную политику, в которую вкладываются значительные средства. В то же время какой-нибудь горный кантон в немецкоязычной Швейцарии выбирает более скромный вариант системы соцобеспечения, что ведет к меньшим государственным выплатам на душу населения».

Но это не значит, что франкоязычные кантоны в Швейцарии богаче, чем немецкоязычные, и между ними существует неравенство, которое может создать почву для конфликтов. Как объясняет посол: «Просто у них несколько иное восприятие роли, которую должно играть государство и его институты, чем во многих немецкоязычных кантонах. Бюджет в этих немецкоязычных кантонах меньше, потому что у них ниже ставки налогов. Таким образом, их жители получают меньше социальных выплат, чем, например, в кантоне Женева, но зато платят меньше налогов, чем там. И как раз федеральное устройство позволяет этим различным моделям успешно сосуществовать в одном государстве».

Национальный банк Швейцарии — эмиссионный центр одной из сильнейших мировых валют

…и рациональная экономика

Если искать для Швейцарии единый выражающий ее суть образ, лучше всего подойдут знаменитые швейцарские часы. Ведь время — самый иррациональный из всех наших ресурсов. Мы живем мыслями и чувствами то в прошлом, то в будущем, безрассудно транжиря настоящее, — и только часы остаются в этом хаосе спокойными. Так и нейтральная Швейцария уже сотни лет представляется островком стабильности в бурлящем вокруг нее мире.

Часы, сыры и банки — это далеко не вся Швейцария. Так, с XІV по XІX век наемники из этой страны считались самыми лучшими «контрактниками». А Владимир Ленин, который, как известно, некоторое время жил в Швейцарии (в одном из местных банков до сих пор есть его незакрытый счет на 13 швейцарских франков), был уверен, что мировая революция начнется именно здесь, поскольку «у каждого швейцарца есть дома оружие». Так что едва ли можно объяснить нейтралитет Швейцарии как следствие врожденного миролюбия ее граждан. Просто снова работает государственный рационализм.

Точно так же он проявляется и в швейцарской экономике. Тут есть не только банки, но и функционирует развитая промышленность. Как это удается стране с населением менее восьми миллионов человек, которая почти не имеет в своих недрах полезных ископаемых? За счет всё того же рационального подхода — страна специализируется на производстве качественной дорогой продукции, требующей высококвалифицированного труда. А это не только пищевые продукты, фармацевтические и косметические изделия, микроэлектроника и биотехнология, но и продукция машиностроения — турбины, электромоторы, судовые двигатели, сверхточные станки.

При этом на экспорт идет 85% производимой продукции. Конкурентоспособность швейцарских товаров на мировом рынке достигается отнюдь не путем слабой валюты (швейцарский франк — одна из сильнейших валют в мире), а за счет поставок узкоспециализированной и модернизированной продукции, производство которой требует постоянных научно-технологических разработок, стабильности поставок. Доля частного бизнеса в финансировании научных исследований в Швейцарии находится на уровне 70%. Вообще, историческая склонность швейцарцев к науке и техническим изобретениям заслуживает отдельной главы.

Миролюбивые оружейники

Швейцария, традиционно считающаяся эталоном миролюбия и нейтральности, внесла немалый вклад в развитие средств уничтожения. По распространенности оружия среди населения страна держит одно из первых мест в мире — 46 единиц «огнестрела» на сто человек. Именно здесь была изобретена алебарда. И до сих пор Папу Римского охраняют швейцарские гвардейцы-алебардисты.

Швейцарский оружейник Самюэль-Иоганн Паули получил первый патент на казнозарядное ружье центрального воспламенения, заряжаемое первым в мире унитарным патроном (гильза, пороховой заряд и пуля объединены в единое целое, причем капсюль интегрирован в донце гильзы — эта схема используется и сегодня). Другой швейцарец, Фридрих Веттерли, разработал клиновидный затвор для артиллерийского орудия. Эта схема также дожила до наших дней. Он же создал первую в мире магазинную винтовку, принятую на вооружение швейцарской армией в 1880-х годах, и оболочечную пулю с медной рубашкой (раньше применялась никелевая). Да и пулю в твердой оболочке изобрел майор швейцарской армии Эдуард Рубин. Тогда это стало настоящей революцией — резко выросла точность огня.

Швейцарцы одними из первых в мире занялись в 1920-х годах разработкой пистолет-пулеметов (образец с немецкими корнями Steyr-Solothurn S1-100 вышел на рынок в 1930 году). И сегодня швейцарская модель APC (2011 год) пользуется немалой популярностью. Наконец, Швейцария породила «бестселлер» Второй мировой — 20-миллиметровую автоматическую пушку Oerlikon. Корни у орудия немецкие, однако швейцарцы основательно над ним поработали и в 1927 году поставили на конвейер модель Oerlikon S. Под разными названиями и в разных модификациях (зенитное, авиационное, противотанковое орудие) «эрликоны» применялись в войсках Германии, Франции, Великобритании, Италии, США, Японии, СССР, Китая.

Военное происхождение имеет и другая «визитная карточка» страны — складной нож. Наиболее известные торговые марки — Wenger и Victorinox. (В 2005 году эти фирмы слились в один концерн.) А начиналось всё в 1893 году, когда Теодор Венгер сумел организовать производство и получить солидный заказ от швейцарской армии на ножи для солдат и офицеров. Первая модель была простой однолезвийной, но затем в армию поступила новая винтовка, и для ее обслуживания каждому пехотинцу нужен был целый набор инструментов. Его Венгер и упаковал в многофункциональный складной нож, впервые в мире названный «мультитулом» (название в ходу до сих пор).

Изобретатели и ученые

Не нуждаются в особом представлении швейцарские часы. Достаточно сказать, что знаменитую марку Breguet основал французский часовщик швейцарского происхождения Абрахам-Луи Бреге. Он же изобрел турбийон — устройство, призванное повысить точность хода часов за счет частичной компенсации земного притяжения. Впоследствии оказалось, что влияние турбийона на точность не так велико, как хотелось бы, но само устройство — сложное и дорогое. Поэтому сегодня его наличие в часах — признак статусности и цены.

В Швейцарии родился и Огюст Пикар — изобретатель батискафа и стратостата. Оба аппарата строились по одной и той же схеме — герметичная гондола для экипажа, прикрепленная к баллону с легким газом (для положительной плавучести в атмосфере) или с бензином (для положительной плавучести в воде). А сын изобретателя Жак Пикар сконструировал мезоскаф — аппарат для исследования средних глубин, испытанный в Женевском озере.

Швейцария специализируется на производстве идущей в основном на экспорт качественной дорогой продукции, требующей высококвалифицированного труда

Наконец, Европейская организация по ядерным исследованиям, крупнейшая в мире лаборатория физики высоких энергий (CERN), расположена на границе Франции и Швейцарии около Женевы. Появилась она в 1954 году, когда стало ясно, что для одного европейского государства финансировать эксперименты по физике высоких энергий слишком дорого. В CERN работали Карло Руббиа и Симон ван дер Мер, получившие Нобелевскую премию по физике 1984 года за открытие W- и Z-бозонов (частиц — переносчиков слабого взаимодействия). Это открытие считается одним из главных экспериментальных подтверждений так называемой Стандартной модели физики элементарных частиц. Симон ван дер Мер, в частности, был автором проекта накопителя античастиц.

В CERN расположены шесть крупных ускорителей, в том числе знаменитый Большой адронный коллайдер — ускоритель, на котором сталкиваются заряженные частицы сверхвысоких энергий (протоны, до 14 ТэВ, и ионы свинца, до 5 ГэВ). Это самая крупная экспериментальная установка в мире, призванная проверить положения сразу нескольких физических теорий. Четвертого июля минувшего года на установке была обнаружена частица с характеристиками, довольно точно соответствующими предсказанному ранее шотландским физиком Питером Хиггсом бозону. Если открытие подтвердится, то в физических кругах оно станет сенсацией. В уже упоминавшейся Стандартной модели именно бозон Хиггса отвечал за то, что другие элементарные частицы либо обладают массой (как, например, электрон или протон), либо не обладают ею (как фотоны). Из-за чрезвычайной важности хиггсовского бозона СМИ, да и некоторые физики, окрестили его частицей Бога. Возможно, это открытие позволит объяснить природу гравитации и даже происхождение Вселенной.

Потенциал сотрудничества

Рассказ об экономике Швейцарии будет неполным, если не упомянуть туризм. Знаменитые швейцарские горнолыжные и лечебные курорты, среди которых Давос с его Всемирным экономическим форумом и дважды становившийся местом проведения зимних Олимпийских игр Санкт-Мориц, в основном расположены в Альпах, занимающих две трети территории страны. И без вклада государства в виде более 600 туннелей и железнодорожной и автомобильной инфраструктуры туризм вряд ли приносил бы стране до 15% национального дохода. Тут, кстати, интересно сравнить Швейцарию с Украиной, которая также позиционирует себя как туристическая страна. В Украине на одну тысячу квадратных километров территории приходится 37 км железных дорог и 285 км — автомобильных. В Швейцарии соответственно 122 км и 1720 км, причем более высокого качества и проложенных в более сложных условиях.

Ежегодно в швейцарском Давосе собираются политики и бизнесмены — «перетереть» общеэкономические вопросы

Швейцария входит в десятку крупнейших инвесторов в украинскую экономику. Энергетика, производство стекла, переработка древесины и производство продуктов питания — это те сферы, где в Украине интенсивно трудится капитал швейцарского происхождения. В сфере оказания технической помощи Швейцария ежегодно предоставляет Украине 15 млн швейцарских франков, которые вкладываются прежде всего в развитие энергоэффективности, поддержание и развитие конкурентоспособности, децентрализацию и здравоохранение.

Авторы: Сергей Семёнов, Александр Данковский  

http://www.expert.ua/articles/22/0/11080/ 

Единство в разнообразии

ШВЕЙЦАРИЯ

Кристиан Шёненбергер, посол Швейцарии в Украине, рассказал о том, за счет чего его страна стала для всего мира примером благополучия, основанного на экономической и политической эффективности

Здание швейцарского посольства в Киеве по своему месторасположению и внешнему облику напоминает саму Швейцарию. Оно находится в Липках, самом элитном киевском районе, но не по соседству с пафосными правительственными и историческими зданиями, а на одной из его тихих улиц. В нескольких сотнях метров отсюда оживленное движение сменяется автомобильными пробками, тысячи киевлян и туристов спешат по своим делам, гул и суета, а здесь — спокойствие и тишина.

То же и внутри здания. Никакой помпезности, обстановка уютная — но деловая. Посол Швейцарской Конфедерации Кристиан Шёненбергер встречает представителей «Эксперта» еще в коридоре и приглашает в кабинет, больше напоминающий офисный — функциональная мебель, стеллажи со справочной литературой, стол с компьютером. После того как отведенное время на беседу истекло, посол не проявляет ни малейших признаков нетерпения, не поглядывает на часы, а продолжает отвечать на наши вопросы. Чувствуется, что ему нравится рассказывать о своей стране, которая для многих в мире является образцом. Ведь недаром, когда хотят подчеркнуть материальное благополучие, политическую рациональность и экономическую эффективность того или иного государства, его величают «второй Швейцарией».

— В отличие от многих европейских стран Швейцария — не федерация, а конфедерация. Является ли это чисто словесным различием или самостоятельность кантонов в вашей стране выше, чем, например, самостоятельность немецких земель? Какие вопросы находятся в ведении федеральных властей, и какие — в ведении властей кантонов?

— Конфедерацией, то есть объединением суверенных государств, Швейцария была до 1848 года. И с тех пор сохранила это официальное название, хотя с 1848-го стала федерацией, то есть государственной системой, в которой функционирует целый ряд общенациональных институтов власти, осуществляющих общее управление страной.

Федеральное правительство решает общенациональные задачи — это, кроме прочего, осуществление внешней политики, политики безопасности и внешнеэкономической политики. К компетенции кантонов относятся культура, образование, а также другие задачи. Кроме того, существуют смежные области, в которых федеральное правительство и власти кантонов действуют вместе. Это наука, образование, юстиция, здравоохранение, социальная сфера и налоговая политика.

— На границе этих полномочий возникают какие-то конфликты?

— Во избежание таких конфликтов в Швейцарии существует правило, что новые полномочия, которые возникают, передаются прежде всего на кантональный уровень. Для того чтобы передать их федеральным органам, нужно внести изменения в конституцию. Примером этому может служить валютная политика, которая прежде была прерогативой кантонов, а в ХІХ веке была делегирована на федеральный уровень.

— В политической жизни Швейцарии важную роль играют всенародные референдумы. Нет ли в такой системе принятия решений опасности популистских манипуляций?

«На мой взгляд, ваши государственные органы должны изменить свое мировоззрение и строить отношения с гражданами прежде всего на основе доверия и уважения. То есть каждый чиновник, встречаясь с пришедшим к нему на прием, должен быть рад посетителю, поскольку тот является налогоплательщиком и платит ему зарплату из своих налогов»

— Швейцария — страна прямой демократии, в которой действуют такие инструменты, как референдум и инициатива. Референдум — это вето, налагаемое народом на предлагаемые парламентом и правительством законопроекты. Инициатива означает право самих граждан выносить на голосование изменения в конституцию. Эти инструменты позволяют населению непосредственно участвовать в принятии политических решений. Можно предположить, что такие инструменты могут быть использованы для манипуляции людьми, но в Швейцарии подобная опасность является низкой, поскольку у нашей страны уже есть очень большой опыт прямой демократии.

Как правило, швейцарский гражданин принимает участие в народных волеизъявлениях в среднем четыре раза в год. Поэтому народ понимает, что в политике не бывает чудес. Для многих иностранцев было неожиданным, например, то, что жители нашей страны отклонили предложения об увеличении отпусков до шести недель и снижении ставок налогов. А мы еще раз убедились: швейцарцы досконально разбираются в тех вопросах, которые им предлагают, и отвергают популистские решения. Напротив, мне кажется, что опасность популизма больше как раз в тех странах, где таких референдумов проводится мало.

— Как формируется в Швейцарии федеральный бюджет и бюджеты кантонов? Куда идут налоги работающих в стране крупных транснациональных компаний и знаменитых швейцарских банков? Существует ли перераспределение средств между кантонами, есть ли кантоны-доноры и дотируемые кантоны?

— Налоги в Швейцарии собираются на трех уровнях — общенациональном, кантональном и общинном. Например, я как гражданин Швейцарии обязан платить федеральный, кантональный и общинный налог плюс еще и церковный. Транснациональные компании и банки, о которых вы спрашивали, также обязаны платить налоги на всех трех уровнях.

В Швейцарии существует также перераспределение денежных средств между этими уровнями и между кантонами, в среднем сегодня это 4,5 миллиарда швейцарских франков в год. Это — признак солидарности между составными частями федеративного государства.

— В таком случае кантоны, которые являются донорами, могут быть недовольны.

— Если какой-то кантон недоволен сложившимся положением вещей, он может выступить с инициативой о перераспределении финансов. Но принятие такого решения будет результатом очень длительного процесса, в ходе которого ведутся долгие и глубокие дискуссии.

— Я спрашиваю об этом потому, что в некоторых европейских странах разговоры о сепаратизме и самоопределении начинаются, как правило, с утверждения той или иной провинции, что она кормит остальных. Нет ли такой опасности в Швейцарии?

— Нет. В Швейцарии кантоны предпочитают оставаться членами государственного объединения, поскольку они ощущают, что их политические и финансовые интересы будут лучше защищены в рамках именно федерации. Кроме того, предохранителем против таких процессов является разумная финансовая политика. Кантоны, которые являются донорами, например, Цюрих или Женева, отдают не такие уж большие средства, чтобы у них возникло ощущение, что из них выкачивают деньги.

— Как в Швейцарии финансируются армия, здравоохранение и образование, инфраструктурные проекты?

— Из разных источников. Например, на содержание армии средства выделяются из общенационального бюджета, поскольку оборона является общенациональной задачей. Образование и здравоохранение финансируются как из общенационального, так и из кантональных бюджетов. Для финансирования таких инфраструктурных проектов как, например, строительство туннелей через Альпы, существует специальный фонд, который наполняет государство. Это дает возможность планировать подобные проекты на долгосрочный период.

Государство и частный бизнес

— В последние годы швейцарские банки вынуждены приоткрывать тайну банковских вкладов. Недавно признан банкротом старейший банк Wegelin & Co, который обвиняют в содействии в неуплате налогов американскими гражданами. Финучреждения обвиняются в том, что в них хранились вклады нацистских преступников, террористов. Как Швейцария справляется с этими вызовами?

— Ответом на эти вызовы стала осуществляемая сегодня в нашей стране «политика чистых денег», согласно которой на швейцарском финансовом рынке не должно быть денег, например, из уголовной среды или средств, с которых не уплачены налоги. Этой задаче служат закон о запрете отмывания денег и новая инновационная система финансового сотрудничества с другими странами. Она заключается в том, что поступающие из других стран денежные средства облагаются налогом по тем ставкам, которые существуют в этих государствах. Затем налоги анонимизируются и перечисляются Швейцарией в те страны, откуда пришли финансовые потоки. Такая система, во-первых, соответствует требованиям, которые выдвигаются со стороны соответствующего государства, и, во-вторых, сохраняет конфиденциальность.

— Швейцария — страна банков, часов, сыра и многих знаменитых брендов. Как ей, имеющей одну из самых крепких валют в мире и дорогие рабочие руки, удается экспортировать не только капитал, но и промышленные товары? Оказывает ли в этом частному бизнесу какую-либо помощь государство?

— Думаю, причиной успешного экспорта этих товаров является то, что у Швейцарии — сильный инновационный потенциал, связанный с очень хорошей системой образования и научных исследований. При этом государство способствует в первую очередь развитию фундаментальных исследований, а частный бизнес — прикладных. Можно сказать, что взнос государства здесь заключается не в каких-то конкретных инструментах поддержки частного бизнеса, а в создании для него хороших рамочных условий. И такая система оправдывает себя на протяжении многих лет.

Напрямую в Швейцарии государство поддерживает только сельское хозяйство.

— В чём эта помощь выражается?

— В агропромышленной сфере существует сложная система государственных дотаций. Например, поддержку получают крестьяне, которые ведут хозяйствование с соблюдением экологических требований. Оказывается помощь мелким крестьянским хозяйствам, которые без нее не смогли бы выдержать конкуренции. У Швейцарии нет таких сельскохозяйственных площадей, как в Украине, так что нет большого потенциала у зернового производства. Но тем не менее мы развиваем и его — для того чтобы сохранить.

Политические причины оказания такой поддержки сельскому хозяйству заключаются в том, что почти у всех жителей страны — корни в деревне, а швейцарское крестьянство имеет очень солидное лобби во властных кругах. Кроме того, наши граждане считают, что национальное сельское хозяйство может в определенной степени обеспечить население продуктами в сложное время.

— Значительную часть национального дохода Швейцарии составляют доходы от туризма. Как в этой отрасли происходит взаимодействие государства и частного бизнеса? За счет чего повышается конкурентоспособность Швейцарии как туристической страны?

— Государство оказывает частному бизнесу поддержку в сфере туризма так же, как и в других сферах народного хозяйства, то есть предоставляет оптимальные рамочные условия в виде хорошей инфраструктуры, поддержки обучения кадров, экологической политики. Кроме того, государство участвует в рекламе и продвижении Швейцарии как туристической страны за рубежом. Свой вклад в это вносят и посольства.

Страна четырех языков

— В вашей стране функционируют четыре официальных языка — немецкий, французский, итальянский и ретороманский. Все ли они равны по своему статусу? На каких языках ведется делопроизводство, преподавание, культурные мероприятия? Как, например, обеспечивается дубляж иностранных фильмов?

— Как вы правильно заметили, в Швейцарии существуют четыре языка, из которых три являются официальными на общенациональном уровне, а ретороманский — в кантоне Граубюнден. Каждый кантон имеет свои официальные языки. Например, в кантоне Женева — это французский, в кантоне Цюрих — немецкий. Кроме того, есть кантоны, где официальными являются два языка, имеющие одинаковый статус.

Официальными называются языки, на которых издаются законы и осуществляется общение с органами власти. Обучение детей проводится на официальном языке кантона, в котором находится школа. В некоторых школах преподают на двух языках. Что касается культурных мероприятий, то их организаторы сами выбирают язык, на котором они проводятся — как правило, наиболее распространенный в этом кантоне. Фильмы обычно демонстрируются на языке оригинала, а субтитры к ним даются на языке, который, как и в предыдущем случае, выбирают сами представители киноиндустрии.

— Выбор официального языка в каком-либо кантоне сложился исторически или диктуется составом населения?

— Так сложилось исторически. Кантоны выбрали свои официальные языки более ста пятидесяти лет тому назад. Но вследствие процессов трудовой миграции внутри страны могут происходить определенные языковые сдвиги. И тогда может возникнуть определенная напряженность там, где следует решить, какой язык выбрать для преподавания в школах.

— Может ли возникнуть потребность ввести в каком-либо кантоне еще один официальный язык?

— Такого не было еще ни разу. Работают процессы привыкания, гармонизации. Например, немецкоязычный рабочий, приехавший во франкоязычный кантон Во, должен выучить французский и исходить из того, что его дети будут учиться во франкоязычной школе.

— Можно ли сказать, что в кантонах, где два официальных языка, большинство жителей владеют на бытовом уровне обоими из них?

— Да, наверное. Но на общенациональном уровне в Швейцарии немного людей, которые понимают все четыре языка. Кстати, в последнее время для коммуникации между жителями различных кантонов всё чаще применяется английский язык. Особенно это касается молодежи.

Окруженная Евросоюзом

— Как строятся отношения Швейцарии с Европейским союзом, окружающим ее со всех сторон?

«В Швейцарии есть движения, которые выступают и за членство в Евросоюзе, и против него, но большинство населения поддерживает тот путь, которым мы идем в настоящее время. То есть путь секторальных договоренностей»

— Эти отношения, существующие длительный период времени, очень интенсивны и строятся на двусторонней основе. У нас действует более сотни договоров с ЕС, которые касаются свободы перемещения лиц, транспортного сообщения, сферы энергетики, преодоления технических препятствий в торговле и многого другого.

— Есть ли в вашей стране политические движения, которые агитируют за вступление в Евросоюз?

— Да, есть движения, которые выступают и за членство в Евросоюзе, и против него, но большинство населения поддерживает тот путь, которым мы идем в настоящее время. То есть путь секторальных договоренностей.

— Многие страны, желающие достичь благополучия и спокойствия, говорят, что они хотели бы стать второй Швейцарией. Как вы думаете, почему вам удалось завоевать авторитет в мире?

— На мой взгляд, такая ситуация сложилась вследствие нашего богатого исторического опыта. В Швейцарии существует определенная политическая культура, связанная с разделением ветвей власти и готовностью к компромиссу. Важным моментом является непосредственная связь между швейцарским государством и его гражданами. К тому же, как я вам рассказал, также имеются эффективные механизмы участия граждан в управлении страной.

— Украинские философы и политики тоже нередко предаются мечтам о строительстве здесь «второй Швейцарии». Как вы думаете, что нужно изменить в Украине, чтобы в нее активнее шел швейцарский капитал?

— Мне кажется, главное в том, чтобы ваши официальные институты и учреждения активнее поддерживали приток инвестиций в страну. Например, украинские налоговая и таможенная службы, судебные органы, с моей точки зрения, в настоящее время сильно зависят от политики. Это приводит к тому, что они принимают решения, которые не являются прозрачными.

Еще одна проблема — культура отношений между украинскими государственными органами и фирмами или частными лицами. Часто бывает так, что они действуют чисто формально, блокируя процессы при совсем незначительных отклонениях от существующих норм.

На мой взгляд, ваши государственные органы должны изменить свое мировоззрение и строить отношения с гражданами, прежде всего, на основе доверия и уважения. То есть каждый чиновник, встречаясь с пришедшим к нему на прием, должен быть рад посетителю, поскольку тот является налогоплательщиком и платит ему зарплату из своих налогов. Это требует определенного культурного переосмысления. В других европейских странах в последнее время было много сделано для того, чтобы внедрить именно такое положение дел. И мы совместно с посольством Нидерландов собираемся организовать в Украине семинар для того, чтобы ввести в обиход такое понятие, как новый стиль государственного управления (New Public Management).

Автор: Сергей Семёнов 

http://www.expert.ua/articles/22/0/11081/ 

В погоне за прозрачностью
ШВЕЙЦАРИЯ
Председатель правления АО «Ветропак Гостомельский Стеклозавод» Андрей Гирнык рассказывает об иностранных инвестициях, предпочтениях потребителей и новых технологиях производства стеклотары

— Готовясь к интервью, я увидел, что у АО «Ветропак Гостомельский Стеклозавод» очень необычные финансовые показатели: у вас прибыль что в 2010-м, что в 2011-м выросла втрое по сравнению с предыдущим годом. У всех кризис, а у вашего предприятия — нет?

— Вот когда мы подсчитаем итоги 2012 года, и окажется, что прибыль снова выросла втрое по сравнению с предыдущим, то можно будет говорить о тенденции. А ведь в 2008-м у нас был очень глубокий провал: мы взяли большой кредит Европейского банка реконструкции и развития и ссуду у материнской компании, и они были валютными. А обменный курс вырос с пяти до восьми гривен за доллар — отсюда убытки.

— А что в это время было с физическими объемами производства?

— В 2008-м они не упали, потому что кризис начался в четвертом квартале, а у нас основные продажи идут летом — за счет бутылок под пиво и воду. Но в четвертом квартале мы накопили на складах больше продукции, чем было необходимо, и не заключили многих контрактов на следующий год. Поэтому уже в 2009-м вынуждены были уменьшить объемы. И это на моей памяти был второй случай в истории завода. А я тут работаю с 1979 года…

— А первый случай — наверное, в начале 1990-х?

— Да. Тогда даже останавливали печи. Мы ведь были предприятием союзного подчинения, вырабатывали парфюмерную тару для Ташкента, Казани, Казахстана, Риги…

— А насколько сокращали объемы в 2009-м?

— В первом полугодии — процентов на 12–15. Потом вышли на полную мощность и так работаем до сих пор.

— А насколько важным для вас фактором является регулярное подорожание российского газа?

— Это критический фактор. Российские и белорусские конкуренты покупают газ втрое дешевле, чем мы. Их стеклянная тара с учетом доставки, например, на комбинат «Оболонь», до которого от нас 18 километров, оказывается не дороже нашей. За первое полугодие 2012-го в Украину завезли более 200 миллионов бутылок, то есть импорт растет и приобретает массовый характер. Но наш продукт лучше: это доказывает хотя бы тот факт, что мы регулярно по просьбе наших клиентов и под контролем Торгово-промышленной палаты утилизируем некачественные импортные бутылки как стеклобой.

— Сколько газ занимает в себестоимости бутылки?

— Если впрямую — то примерно 20 процентов. Но ведь он заложен в себестоимости и других продуктов. В соде, которую мы используем, энергоносители занимают до 50 процентов.

— А соду чью берете?

— Украинскую — с «Крымсоды». Но у нас должно быть несколько источников, поэтому пользуемся также услугами поставщиков из Европы и даже США. Причем сегодня соду дешевле завезти из Штатов в Клайпеду сухогрузами, а потом оттуда через несколько границ везти в Украину, чем брать из Крыма.

— Почему через полмира дешевле везти?

— У них сода, как у нас снег, — природная. Ее надо только очистить, подготовить. А в Крыму нужно взять рапу (насыщенный солевой раствор. — «Эксперт»), высушить, получить соль, добавить в нее углекислый газ из известняка, получить соду, отгранулировать… Но при импорте есть валютные, транспортные, таможенные риски, поэтому используем и внутреннего поставщика.

Стеклянная тара бессмертна

— Ваши потребители — пищевики. Неужели они не пытаются заменить стеклянную тару более дешевой пластиковой?

— Эта тенденция началась еще до кризиса. На территории бывшего СССР уже примерно половину пива разливают в ПЭТ. А вот в Европе на ПЭТ приходится до десяти процентов, а кое-где и вообще один процент.

Можно долго дискутировать о преимуществах и недостатках каждого вида упаковки. Но уже не нужно никому доказывать, что стекло — это тот материал, который никак не влияет на содержимое. А пластик менее стабилен, но более дешев.

Однако мы видим и положительные тенденции. И в прошлом, и в этом году почти все крупные украинские производители стремятся вернуть в стеклянную упаковку молоко. Мы, например, первыми разработали в Украине бутылку для Белоцерковского комбината, ТМ «Premialle».

— Это будет, как в советское время, оборотная тара?

— Нет, одноразовая облегченная. Бутылка на 750 миллилитров весит чуть больше 300 граммов, крышка твист-офф. Оборотная тара сегодня ходит в пиве. Но организация процесса достаточно хлопотна. Когда нет большого оборота, этим заниматься нецелесообразно.

— А есть такие пищевики, которые от стекла никогда не отказывались и не откажутся?

— Коньячисты, шампанисты, водочники. Потому что есть конфликт продукта и органической тары. Виноделы попробовали перейти на картонную упаковку, но вернулись к стеклу.

— А кто ваши основные потребители по отраслям?

— Мы — предприятие диверсифицированное. У нас есть три печи, у каждой свой цвет стекла, одна может еще цвет менять три-четыре раза в год. Делаем бутылки бесцветные, зеленые, коричневые, оливковые. Поэтому можем работать с разными потребителями.

В штуках пивные бутылки занимают около половины нашего производства. Примерно 15 процентов — водочная тара, столько же — шампанское, десять процентов — вино. Минеральная вода — два-три процента, полтора — молоко…

Женитьба на технологиях

— Что вам дал приход на завод инвестора — группы Vetropack, штаб-квартира которой расположена в Швейцарии? Насколько я понимаю, Гостомельский стеклозавод и так себя неплохо чувствовал?

— Это всё равно, что спрашивать: «А зачем ты женился? Ты ведь и так неплохо жил» (улыбается).

Поймите, это совершенно другие условия ведения бизнеса. Да, Гостомельский стеклозавод был лидером и до прихода Vetropack, еще в советское время. Наше предприятие недавно отметило столетний юбилей. Есть и традиции, и правила, и ценности. Но мы понимали, что если не найдем иностранного инвестора, то постепенно будем терять позиции. Потому что иностранные компании получали доступ и к новым технологиям, и к деньгам. Чтобы наращивать кредитование, нужны некие гарантии, которые может дать только мощный инвестор.

— Кто кого нашел?

— Они искали новые рынки, а мы — инвестора. И встретились.

— И что, кроме денег, вы получили?

— Vetropack дал целостный доступ к технологиям. У нас появилась совсем новая печь, где стекло варится с помощью двух энергоносителей — газа и электроэнергии.

— Что это дает?

— Если объяснять «на пальцах» — когда стекло варят, горелка находится над бассейном, только 30 процентов энергии идет в дело. А электрод — в толще стеклянной массы, и вся энергия расходуется на ее нагрев. Но электрическое тепло дороже газового. Важно искать компромисс.

У нас появился доступ к библиотеке чертежей, к стандартам Vetropack. То есть изменился подход к разработке дизайна. А это важно — вся эта продукция проверена, сертифицирована, нет необходимости подгонять, условно говоря, такой-то колпачок к такому-то горлышку.

Плюс подготовка персонала: наши сотрудники получили возможность обучаться на заводах в Чехии, Австрии, Хорватии, Швейцарии.

— То есть им нужно было язык учить?

— Да. До того как Vetropack купил наш завод, у них внутрикорпоративным языком был немецкий. Теперь, так как они собираются и дальше развиваться, — английский. Это, безусловно, нам на руку.

— А кого посылали учиться? Это были рядовые сотрудники или топ-менеджмент?

— И высшие руководители, и среднее звено, и рядовые сотрудники у нас месяцами учились за границей.

— А новые рынки для вас открылись? Едет ли ваше стекло в Европу?

— Новые рынки для нас открылись, прежде всего, в Украине. Мы до прихода Vetropack бутылку для шампанского не делали. Начали продавать товар глобальным покупателям группы — например, Heineken в Беларуси. В Европу поставляем бутылки, но в небольших количествах — всё дело в цене на газ. В Германию, Швейцарию, бывает, в Польшу — под пиво, минеральную воду, безалкогольные напитки, вино.

Импорт давит

— Лет десять назад водочники жаловались, что под их премиальные сорта никто в Украине не может сделать бутылку…

— Всё зависит от того, что такое премиальные сорта. Есть в Европе один-два завода, которые делают премиальные бутылки, где толщина дна в два пальца, стекло особого цвета — дымчатого, например… Это не значит, что мы такое не можем сделать. Можем, но у нас выйдет дороже, чем в Европе, партии ведь требуются небольшие. Поэтому для суперпремиального сегмента мы тару не делаем. А вообще производим всякие бутылки, от 200 миллилитров до литра.

— А от чего из прежнего ассортимента пришлось отказаться? Насколько я понимаю, от всей парфюмерной группы вы ушли.

— То ли мы от нее, то ли она от нас… Еще до прихода Vetropack у нас было заказов больше, чем мы могли удовлетворить. Мы начали модернизацию, освободились стеклоформующие машины. Тогда Гостомельский стеклозавод сделал инвестиции оборудованием в остановленный завод в Костополе, в Ровенской области. И там начали производство и медицинской, и парфюмерной тары.

Когда пришел Vetropack, отказались и от медицинской тары. Дело в изменении законодательной базы. В частности, всё производство медикаментов должно было перейти на систему GMP. Это касалось и производителей тары. Для нас это было технологически возможно, но переход фармацевтов на эту систему так и не состоялся.

— А тот завод в Костополе с вами сегодня как-то связан?

— Нет. Он в самостоятельном плавании.

— Ваши коллеги с Марьяновского стеклозавода примерно полгода назад инициировали антидемпинговое расследование по поводу импорта медицинской тары. Вы не думали о подобных мерах в защиту продукции Гостомельского стеклозавода?

— Мы предпринимали кое-какие действия через ассоциацию «Стекло Украины». Речь не идет о демпинге, потому что демпинг — это когда у себя в стране кто-то производит дорого, а у нас продает дешево. Мы говорим о «массированном импорте» и предлагаем его ограничить, например, с помощью квотирования. Решения пока нет.

— Какую тару больше всего везут в Украину?

— Пивную. Ее проще произвести в больших объемах. Можно купить формокомплект и самортизировать за год. А, к примеру, любой производитель водки требует минимум десять видов бутылок. Один формокомплект стоит сто тысяч евро. На водочника, получается, нужно потратить миллион. А «отбивать» деньги придется лет пять — и не факт, что все пять лет удастся оставаться поставщиком для этого заказчика.

С винной и шампанской бутылкой проще. Вот ее сюда и везут. В основном — Россия и Беларусь.

Автор: Александр Данковский   

http://www.expert.ua/articles/22/0/11082/       


Залишити коментар