Лесные пожары-2017. Как в России скрывают правду о масштабах бедствия

Лето 2017 года не cтало рекордным по количеству лесных пожаров, но у него еще есть все шансы войти в число лидеров за последние 18 лет. По официальным данным «Авиалесоохраны» на 10 сентября, с начала 2017 года в России было зафиксировано 10 475 лесных пожаров общей площадью 4 632 358 гектаров. Однако эксперты независимых экологических организаций считают, что реальная цифра может серьезно отличаться от того, что нам говорят ведомства, а замалчивание объективной информации о масштабах лесных пожаров и есть главная причина неконтролируемых стихийных бедствий.

Полуправда — уже честность

Пожароопасный сезон 2017 года в России заканчивается в октябре. В нескольких регионах сейчас обстановка по-прежнему остается напряженной. Пожары в России в 2017 году начались еще в марте — первые очаги появились в лесах Приморья, Хабаровского края, Воронежской и Иркутской областей. За лето больше всего лесов сгорело в Дальневосточном (2 202 705 гектаров) и Сибирском (2 110 772 гектаров) федеральных округах. Озвученная «Авиалесоохраной» цифра в 4,6 миллионов гектаров сгоревших лесов и лесных земель — не финальная в этом году, считает директор лесной программы Всемирного фонда дикой природы (WWF) Николай Шматков, хотя больших изменений в этих данных, скорее всего, уже не произойдет.

При этом реальные масштабы пожаров могут быть занижены, считают экологи. Эксперты Гринпис России отмечают, что площадь сгоревших лесов и лесных земель в 2017 году может достигать 8,3 миллионов гектаров — это почти вдвое больше официальной статистики. Эти данные предлагает Информационная система дистанционного мониторинга лесных пожаров Федерального агентства лесного хозяйства (ИСДМ-Рослесхоз).

В Гринпис говорят, что в этом году разница между официальными данными и реальными масштабами не так велика, как в прежние годы: «В 2017 году впервые в истории основная часть площади лесных пожаров по катастрофически горевшим регионам Севера, Сибири и Дальнего Востока попала в официальную оперативную отчетность».

Фото: Светлана Павлова / ТАСС

Фото: Светлана Павлова / ТАСС

С таким выводом согласен и эксперт WWF Николай Шматков: «За последние десять лет это наиболее объективная цифра государственной статистики по оценке масштабов лесных пожаров. Есть определенные расхождения с данным космического мониторинга по отдельным областям — наиболее четко это видно, например, по Иркутской области. Но пока это наиболее близкая к действительности цифра».

Экологи Гринпис называют сокрытие данных о лесных пожарах в России самым распространенным способом «борьбы» со стихией. Данные искажаются многократно и на протяжении многих лет, поэтому в этом году преуменьшение правды всего в два раза уже воспринимается как честность.

«Никто в мире не прячет голову в песок»

Именно это стремление различных ведомств приукрасить реальную картину и является причиной постоянно растущей площади лесных возгораний, считает Николай Шматков: «Пускай эта цифра будет высокая, пускай она будет пугающей для кого-то. У нас все государственное планирование, финансирование, распределение бюджетных средств и многое другое так или иначе основано на официальной статистике — не на данных неправительственных организаций, не на каких-то экспертных оценках. Если мы постоянно врем друг другу и пытаемся улучшить статистику, потому что не хотим показывать лесные пожары, тогда мы попадаем в замкнутый круг: на тушение и профилактику нет денег, потому что эта проблема официально недооценена. Из этого круга выход только такой: надо приводит государственную статистику в соответствие с реальностью и трезво оценивать проблемы».

В то же время эксперт отмечает, что лесные пожары таких масштабов — не уникальное для России явление: подобная ситуация складывается в США, Канаде, Австралии и других странах. «Это происходит из-за изменения климата, из-за того, что не всегда удается эффективно вести профилактическую работу с населением, из-за повреждения деревьев насекомыми-вредителями. Но никто в мире, в отличие от нас (до этого года), голову в песок не прячет: сейчас больше половины бюджета лесной службы США тратится на профилактику и борьбу с лесными пожарами, и эта цифра росла из года в год. Из серьезной проблемы делают правильные выводы», — рассказывает Николай Шматков.

Официальные итоги пожароопасного сезона 2017 года будут подведены ближе к ноябрю — и у этой цифры есть шанс быть почти правдивой.

«Мало поставить знаки „Берегите лес от огня“ и нарисовать гибнущих в пожаре зверюшек — это уже давно ни на кого не влияет»

В августе глава «Рослесхоза» Иван Валентик оценил прогнозируемый материальный ущерб от лесных пожаров в 2017 году в 9,5 миллиардов рублей. Это цифра по-прежнему очень далека от правды, считает Николай Шматков: «Не очень понятно, по какой именно методике эта цифра рассчитывалась — мне кажется, что она занижена, причем серьезно. Эмоционально понятно, почему это делается — будет пугающе озвучивать реальную цифру, потому что она в несколько раз больше, чем то, что озвучили. Хотелось бы понять, по какой методике проводился расчет: учитывался ли прямой ущерб всей погибшей деловой древесины, включались ли сюда оценки утраченных экосистемных услуг, которые дает лес».

Новосибирская область, май 2017 года. Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС

Новосибирская область, май 2017 года. Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС

По подсчетам руководителя лесного отдела Гринпис России Алексея Ярошенко, озвученная Иваном Валентиком цифра может быть занижена более чем в двести раз, а в действительности материальный ущерб может достигать суммы до одного триллиона рублей.

По оценкам «Авиалесооохраны», наиболее сильно стихия этим летом бушевала в Сибири: в Якутии сгорело 1,6 миллионов гектаров лесов и лесных земель, в Иркутской области — 967 тысяч гектаров, в Красноярском крае — 510 тысяч гектаров. Такая ситуация не является нормальной для этого региона, объясняет Шматков: «Число пожаров в этом году было гораздо выше, чем обычно. Это связано и с погодными аномалиями, и с недофинансированием лесного сектора, со слабо ведущейся профилактической работой. Погода как всегда является определяющим фактором».

Существующие способы профилактики лесных пожаров уже не могут работать эффективно, убежден Николай Шматков: «Тут проблема прежде всего в работе с населением. Лес жгут не враги народа и не вредители: лесные пожары возникают либо при неправильном ведении лесного хозяйства (например, при сжигании порубочных остатков), либо из-за туристов и охотников, которые оставляют непотушенные костры. Это типичные причины лесных пожаров, как и сельскохозяйственный пал, сжигание сухой травы, либо хулиганские поджоги. А методическая профилактическая работа у нас не ведется. Мало поставить знаки „Берегите лес от огня“ и нарисовать гибнущих в пожаре зверюшек — это уже давно ни на кого не влияет».

В России в течение нескольких лет существовала программа по предотвращению пожаров, в рамках которой специалисты работали с населением, рассказывает Шматков. Однако она проводилась только в нескольких регионах сразу после масштабных возгораний вокруг Москвы в 2010 году и продлилась всего несколько лет — когда стихия поутихла, программа быстро свернулась: «Во многих других странах разработаны программы по предотвращению лесных пожаров на муниципальном уровне. У нас что-то подобное было, но сейчас это уходит, а в Сибири, по-моему, такая работа никогда не велась. Надо спускаться на местный уровень, на уровень деревень и дачных поселков и работать практически с каждым человеком. Это требует квалифицированных кадров, понимания, кто это делает — Минсельхоз, МЧС или „Рослесхоз“, какая ответственность муниципальных органов власти за это. Всё это должно быть продумано и увязано в единую программу, и пока этого нет, проблему лесных пожаров нам не решить».

Анна Ревоненко

Залишити коментар